пятница, 1 марта 2013 г.

Мое инакомыслие и вольнодумство

«...коль черти в душе гнездились – значит, ангелы жили в ней...»
                                                                         (С.Есенин «Мне осталась одна забава»)
 

Необходимое пояснение: слова в заглавии не подразумевают диссидентство, антисоветчину или иной отрицательный этический смысл. Автор рассказывает о том, как в протяжение жизни у него выработалось критическое отношение к господствовавшим в то время взглядам, а также о своей привычке скептически или отрицательно относиться к существующим в обществе порядкам.

На протяжении всей своей жизни  придерживаюсь выработанной еще с молодости привычки оценивать происходящие события и появившиеся новости с разных точек зрения. Самостоятельно их осмыслить, сопоставить, взять под сомнение, критически проанализировать… Тем не менее, скатиться до открытого диссидентства даже в мыслях не приходило, поэтому в нравственно-политической оппозиции к существовавшему в СССР строю никогда не был. Однако вольнодумства и инакомыслия хватало, зачастую даже на грани фола. Но всё «вольнодумство» сводилось только к легкой критике системы, и то в узком кругу друзей, каждый из которых знал – когда и что можно сказать. И это при том, что всегда был «правильным», прошел все ступени в «той» жизни: был октябренком, пионером, комсомольцем, членом КПСС почти 25 лет… В общем, типичный продукт своего времени.
С чего всё началось, что послужило толчком всё осмысливать самому, подвергать сомнению официоз? И, в итоге, появлению «гнили в душе» – именно так выразился один из моих армейских командиров, капитан А.Я.Миланин.  Думаю, четкой границы или конкретного события, ставшего переломным моментом, нет. Всё накапливалось постепенно, с малых лет, один факт за другим, притом никак с предыдущим не связанный. По принципу – вода камень точит.
 
Храбрейший среди скромных и скромнейший среди храбрых
Начну, пожалуй, вот с чего. Моя бабушка по отцовской линии, Анастасия, жившая вместе с нами, всегда называла наш районный центр прежним именем Бирзула, и что называется, «в упор» не принимала название Котовск. Хотя Бирзула была переименована в Котовск еще в мае 1935 года, и сделано это было в честь известного военачальника времен Гражданской войны Г.И.Котовского. Мне это было интересно, поэтому я многократно спрашивал бабушку, почему она не уважает современное название города. В ответ слышал что-то невнятное типа «разбойник он с большой дороги и прихвостень советов, а никакой не герой». Но в школе нам преподносили Г.И. Котовского как героя Гражданской войны. В военном 1942 году был снят фильм «Котовский», у нас в сельском клубе его показали где-то в 1952 году. Для нас, мальчишек, это был настоящий киношный герой, наш. На экране этот бессарабский Робин Гуд отважно нападал на имения богачей, сжигал их дома-хоромы, все раздавал беднякам, а в Гражданскую войну командовал отрядом конницы, геройски воевал с белогвардейцами и в конце фильма трагически  погиб.
    Монумент-мавзолей Г.И.Котовскому на моей малой Родине в г. Котовск Одесской области.

В самом райцентре, у ж.-д. вокзала, Г.И.Котовскому установлен большой памятник. И вдруг такое бурчание бабушки… И какой-то червячок вгрызся мне в мозги – вряд ли это старческие причуды. Много позже я понял: неприязнь бабушки к личности Котовского была вызвана тем, что она знала кое-что о дореволюционной жизни этого «видного военачальника», которого И.Сталин назвал «храбрейшим среди скромных и скромнейшим среди храбрых». А мнение бабушки о Котовском отличалось от советской идеологии того времени. Вполне очевидно, что родители бабушки Анастасии или дедушки Кондрата (т.е. мои прадедушка и прабабушка по отцовской линии) тоже попали под горячую руку Котовского и его банды задолго до революции, в году этак 1905–1907. Ведь родители Кондрата Борисовского (моего дедушки) жили в ту пору в Бессарабии, и жили очень даже прилично по тем временам. Да и сам дедушка Кондрат Борисовский (1878–1940) был небедным от своего труда и труда своей семьи, а не паразитирования на односельчанах.

Хiба москалi – чужi люде?
Теперь – следующий эпизод детства, тоже вызвавший смятение в неокрепшей душе. В четвертом классе учительница задала нам дополнительное задание: во время весенних каникул почитать немножко Тараса Шевченко и выучить, помимо школьной программы, одно-два стихотворения из его поэтического сборника «Кобзарь». Разве мог я, отличник учебы, ограничиться «скромными» 2-мя стихами?  Даже поэму «Катерина» прочитал… А начинается она, между прочим, так: «Кохайтеся, чорнобривi, та не з москалями, бо москалi – чужi люде, роблять лихо з вами»… Но вот незадача: кто такие «москали», я не знал, и спросил об этом у мамы. А она ответила, что это те же самые «кацапы»… Ну а это прозвище, употребляемое хохлами по отношению к русским, я уже знал.
И тут уместно напомнить, что именно тогда, весной 1954 года, пафосно отмечали 300-летие воссоединения Украины с Россией (именно в честь этого юбилея Н.Хрущев отстегнул от РСФСР полуостров Крым и подарил его Украинской ССР).
Весной 1954 года вся Украина торжественно отмечала 300-летие воссоединения с Россией.

По поводу 300-летия в школе тоже проводились торжественные линейки, построения, чтения… И на одном таком «мероприятии» чёрт дернул меня за язык спросить у учительницы: почему наш украинский поэт Тарас Шевченко – наше всё, как сегодня сказали бы – выступал против русских, не любил их? Учительница от удивления даже руками всплеснула, а опомнившись, строго спросила – откуда подобная ересь? Ну, я ей и прочитал начало «Катерины», специально сделав ударение на «москалi – чужi люде, роблять лихо з вами». Казалось бы, чего стоило учительнице украинского языка и литературы объяснить несмышленышу, что в данном случае поэт применил слово «москаль» совершенно безобидно, для характеристики всех тех, кто служил в царской армии, притом независимо от национальности. Так нет же, в тот же день отца немедленно вызвали в школу на проработку. Экзекуции не получилось, так как отец резонно возразил директрисе и учительнице, что это, дескать, их задача объяснять школьникам непонятные слова. И он, как отец, не видит ничего страшного в любознательности 10-летнего пацана. А заодно напомнил, как годом раньше по их – учительницы и директрисы – личной вине его сын простоял на морозе почти час раздетым на митинге в день похорон Сталина, в результате чего тяжело заболел. А они за три недели болезни ни разу не поинтересовались здоровьем школьника, и даже не соизволили извиниться перед родителями.
Ну а я после этого инцидента сделал для себя вывод: не все свои сомнения стоит высказывать вслух, иначе можно напороться… А если что-то неясно, лучше дотумкивать самому. Не по книжкам жизнь-то идет…

Вражий голос – что наркотик
Идем дальше, исследуя появление и становление у меня вольнодумства. В 1956 году колхоз премировал отца настоящим, хотя и батарейным, радиоприемником «Родина 52». Вечерами я много времени проводил возле него. Вращая ручку настройки по волнам, однажды совершенно случайно наткнулся на «Голос Америки из Вашингтона». В неимоверном шуме и треске «глушилок» прослушал выпуск новостей на русском языке. От удивления в буквальном смысле остолбенел – настолько необычным было услышанное. А рассказывали американцы в тот раз о венгерских событиях, накалившихся в конце октября—начале ноября того года. Начал крутить ручку настройки радиоприемника снова и снова. Но никак не удавалось добиться приемлемой слышимости, мешали помехи. Родственник – муж двоюродной сестры – Александр Рудык (мастеровой, между прочим, мужчина, наш местный «кулибин» – уже в то время установил у себя дома небольшой ветрогенератор, и освещал с его помощью свой дом) подсказал мне, что для улучшения слышимости нужна хорошая антенна. По его совету я протянул во дворе между деревьями валявшийся дома невесть откуда появившийся у нас телефонный кабель и таким образом сделал самодельную антенну. Слышимость немножко улучшилась. Не сразу, и не в один вечер, но кроме «Голоса Америки из Вашингтона», удалось поймать и другие радиостанции на русском: «Свободная Европа», «Немецкая волна», «Би-би-си». Пробивающиеся сквозь скрежет глушилок «вражьи» голоса совершенно иначе информировали о том, что происходит в мире и в СССР, нежели вещали об этом по нашему радио и печатали в наших газетах. Впрочем, «вражьи» голоса вещали не только о политике. В их тематике были также научные, культурные, просветительские, музыкальные и спортивные программы.
                                    Есть обычай на Руси ночью слушать Би-Би-Си.

Составил себе небольшую памятку: на каких волнах и в какое время передаются выпуски новостей той или иной радиостанцией. Естественно, отец вскоре заметил мое увлечение «шарить по волнам», выискивая еле слышные из-за шума голоса. Несколько раз вместе со мной послушал, о чем говорят и как комментируют «из-за бугра» происходящее в те дни в Венгрии. Свое мнение никак не высказал, ограничившись одной фразой – держи язык за зубами. Ну а раз прямого запрета нет, значит, можно слушать и впредь.
Именно с этого возраста регулярное прослушивание «вражьих» голосов стало моей привычкой. Запомнилось, сколь разная, диаметрально противоположная официальной советской, шла из-за границы информация о Московском фестивале молодежи в 1957 году. Но, пожалуй, в те школьные годы самым интересным для меня оказалось то, как в сентябре 1959 года «Голос Америки из Вашингтона» в течение почти месяца рассказывал о визите Никиты Хрущева в США. Советские газеты, радио и телевидение ограничивались дозированным, прошедшем цензуру, изложением проходящих переговоров и достигнутых соглашений. А вот американское радио очень подробно и со смаком рассказывало, какие дерзкие вопросы тамошние журналисты задавали Хрущеву, как он обезоруживал своих оппонентов не только полемическим задором, но и нахрапом, хамством. Как наш руководитель страны паясничал и грубил во время выступления на сессии Генеральной ассамблеи ООН, состоявшейся тогда же, во время его визита в США. Согласитесь, в то время услышать подобную информацию рядовому советскому человеку о руководителе своей страны – это было нечто…
Н.Хрущев в США (сентябрь 1959 г) соблазнился не только кукурузой... Он впервые увидел канкан, покатался на «Кадиллаке», выпил пепси-колы и познакомился с Мэрилин Монро. 

На дерзкие вопросы американских журналистов Н.Хрущев отвечал не только с полемическим задором, но и нахрапом, хамством.

    Н.Хрущев в ООН произносит знаменитую фразу: «Мы вам покажем кузькину мать».

А вот о первом в мире полете Юрия Гагарина в космос 12 апреля 1961 года все «вражьи» голоса в буквальном смысле процедили сквозь зубы… Но зато с каким злорадством они смаковали его гибель в марте 1968 года, как, впрочем, и трагически закончившиеся полеты в космос В.Комарова (апрель 1967 г.), Г.Добровольского, В.Волкова и В.Пацаева (июнь 1971 г.).

Нет денег на пирожки с мясом?  Ешьте с ливером!..
Конечно, интерес к прослушиванию зарубежных радиостанций, вещающих на русском языке, во многом был вызван скупыми, туманными, а порой откровенно ни о чём строками сообщений советских средств массовой информации. Цензура не позволяла сказать правду, пусть самую малую, даже в случае возникновения в стране чрезвычайной ситуации. И ярчайшим примером замалчивания является Новочеркасская трагедия, произошедшая в начале июня 1962 года. О ней очень долго ничего не сообщалось, да и в постперестроечное время не любили вспоминать. Даже 50-летие со дня этой трагедии в новой России прошло незамеченным. Напомню суть произошедшего, о котором большинство народа, как и я, узнали тогда из «вражьих голосов», а нынешнее молодое поколение на постсоветском пространстве вообще ничего не знает об этом. 1-3 июня 1962 года рабочие Новочеркасского электровозостроительного завода прекратили работу и устроили массовую демонстрацию с требованием улучшения условий жизни. К стихийному выступлению рабочих присоединились члены их семей, а также многочисленные горожане. Поводом для недовольства рабочих стало проведенное в том году на заводе (как, впрочем, и на многих других промышленных предприятиях по всей стране) снижение расценок оплаты труда на 30-35%. А последней каплей – объявленное накануне по радио постановление ЦК КПСС и СМ СССР о «временном» повышении цен с 1 июня на 25% на масло и на 30% на мясо и мясные продукты. Это сообщение повергло в шок всю страну: ведь до этого, начиная с 1947 года, правительство ежегодно снижало цены. И тут такой удар… Народ выражал свое недовольство повсеместно, но самые серьезные события произошли именно в Новочеркасске.
Главный – сборочный – цех НЭВЗ в 1962 году. 
На местном электровозостроительном заводе, ставшем эпицентром событий, в ту пору работало почти 15 тысяч человек. Многие из них были неместные; вместе с семьями они жили либо в неблагоустроенных бараках, либо на съемных квартирах, за которые приходилось отдавать приличную часть зарплаты.
Рабочие упомянутого завода хотели услышать от своего директора Бориса Курочкина ответ на единственный вопрос: как понять снижение расценок (а значит и заработков) и одновременное повышение цен? Но тот, не оценив серьезность ситуации, ответил по-барски: «если нет денег на пирожки с мясом – ешьте с ливером». Фраза, сродни знаменитой реплике Марии-Антуанетты: дескать, у быдла нет хлеба – пусть кушает пирожные.
Услышав подобное, огромная толпа людей направилась к зданиям горкома партии и горисполкома. Но и там им не смогли по-человечески объяснить это. В итоге накопившееся недовольство и эмоции переросли в стихийное выступление. А ведь рабочие просили всего лишь нормальной жизни, и ничего более. А в ответ – автоматные очереди по мирным людям. Погибли 26 человек (в том числе несколько подростков и женщин), ранены 90 человек. Состоявшийся в августе того же года «образцово-показательный» суд приговорил 7 активных участников событий к смертной казни, а 114 человек были осуждены к длительным, от 10 до 15 лет, срокам заключения. Власть во главе с Хрущевым панически боялась, что сам факт восстания рабочих станет известен населению страны, поэтому никакой огласки событиям в Новочеркасске не было. Более того, с сотен военных и милиционеров, причастных к подавлению выступления рабочих, взяли подписку о неразглашении «государственной тайны» под угрозой расстрела.
В общем – вполне понятный советский информационный штиль. Иногда, правда, разбавляемый «ТАСС уполномочен заявить». Но в данном случае, к сожалению, и этого не последовало. А свято место пусто не бывает. Вот его и заполнили зарубежные радиоголоса. И надо отдать им должное: события в Новочеркасске представлялись и комментировались ими не как антисоветские, а как спонтанное, стихийное выступление доведенных до отчаяния людей, спровоцированное безграмотной и провальной политикой Никиты Хрущева, когда целые регионы страны остались без снабжения, а цены на продукты питания взлетели «по просьбам трудящихся».

                                 В 1962 году вся страна встала в «хлебные» очереди.

К слову, мы, тогдашние студенты, на своей шкуре почувствовали обострение продовольственного снабжения населения в 1962 году. Ещё до весны того года хлеб в студенческой столовой был бесплатным, и это – хорошее подспорье при довольно скромной стипендии 17 рублей 50 копеек в месяц (на первом курсе, на втором – на 1 рубль больше). Возьмешь утром 2 стакана чая за 8 копеек, запьешь им 4-5 кусков хлеба – и терпишь до обеда; в обед стараешься уложиться в 50 копеек; а на ужин останется 42 копейки: как раз на 200 грамм колбасы «Особая» по 2 рубля 10 копеек за килограмм. В итоге дневной харч обойдется в 1 рубль. И тут такой облом – за хлеб теперь надо платить. По данному поводу мы даже переиначили слова очень популярной в то время песни «А за окном то дождь, то снег» Л.Ошанина и А.Островского. В нашей интерпретации на злобу дня припев песни звучал так: «А теперь хлеба нет, хлеба нет почему-то, я хочу, чтоб он был, чтоб всё так же кормил он меня».
Полноценный советский 1 рубль. Это дневной харч студента в первой половине 60-х годов. Изредка я позволял себе роскошь сытно пообедать в городской столовой на целый рубль: борщ, гуляш с картофельным пюре, два компота и ватрушка.

А ещё за 1 рубль тогда можно было купить:
* 4 буханки белого хлеба,
* 10 беляшей с мясом,
* 7 плавленых сырков «Дружба»,
* 900 граммов колбасы из китового мяса (пару раз в год вся Одесса была полным полна ею – когда китобойная флотилия «Слава» возвращалась на базу),
* 20 пирожков с повидлом,
* 5 порций «Пломбира»,
* 25 cтаканов компота из сухофруктов,
* 33 стакана кваса из бочки,
* 5 стаканов розливного грузинского сухого белого вина «Ркацители»,
* 25 стаканов газированной воды с сиропом,
* десять 200-граммовых стаканов жареных семечек,
* 100 штук простых карандашей ТМ,
* совершить 20 поездок в автобусе, или 25 поездок в троллейбусе или 33 поездки в трамвае,
* 50 раз позвонить из телефона-автомата,
* 20 раз сходить в кино на утренний и 10 раз на – дневной сеанс...

Анекдот в тему:
Врывается радостный студент в буфет в общежитии, с шумом протискивается без очереди, протягивает продавщице сорок копеек и говорит:
Мне, пожалуйста, четыре сосиски!
Ууу, шикует, завистливо зашептала очередь.
… и четырнадцать вилок!

На грани ядерной катастрофы
С каким интересом слушали мы «вражьи» голоса во время Карибского кризиса в октябре 1962 года! Я в это время был уже студентом второго курса гидрометинститута, вместе со мной в комнате общежития жили Олег Гринько и Стёпа Мельничук, демобилизовавшиеся из армии накануне, в конце июля, перед сдачей вступительных экзаменов. Это было очень тревожное время, но я, по молодости, наверное, не до конца понимал происходящее. А вот Олег и Стёпа в те дни были, что называется, на взводе. Бывшие армейцы прекрасно понимали, что дело пахнет керосином. Поэтому, затаив дыхание, мы каждый вечер допоздна засиживались у радиоприемника, пытаясь выудить информацию из разных зарубежных источников, сопоставить её с официальной советской, проанализировать, обменяться мнениями, сделать выводы.
Чрезвычайное заседание Совета Безопасности ООН 25 октября 1962 г. Посол США демонстрирует разведывательные аэрофотоснимки, подтверждающие нахождение советских ракет на Кубе.

   Вот один из этих снимков, сделанный американским шпионским самолетом U-2.
Американский патрульный самолет P-2V «Нептун» летит над советским грузовым судном, вывозящим ракеты с Кубы. 10 ноября 1962 г.

Слава Богу, тогда всё закончилось благополучно. Тем не менее, из-за Карибского кризиса была не только задержана демобилизация отслуживших свой срок военнослужащих, но и объявлена мобилизацию в армию лиц, имевших отсрочку от призыва. Под эту гребёнку попал и я – в октябре следующего года с третьего курса ВУЗа был призван в армию, и отслужил три года.

Армейские университеты
Несмотря на строгости армейской службы, мне удавалось, хоть изредка, слушать зарубежные радиостанции даже в армии: первый год службы прошел в учебном полку связи (одновременно – школа сержантов), а второй и третий – служил начальником радиостанций средней и дальней мощности. Так что свободы действий в этих должностях было достаточно, а армейские радиоприемники имеют диапазон принимаемых частот и чувствительность – не чета гражданским. Пожалуй, самый запомнившийся и курьезный эпизод из этой «серии» произошел в середине октября 1964 года. Заканчивается первый год моей службы в учебном полку связи. Успешно освоил профессию радиотелеграфиста. Перед выпускными экзаменами почти неделю в составе роты находимся на полигоне в 40 км от Николаева: шлифуем свое мастерство. Живем в палатках, днем занимаемся боевой подготовкой: вхождение в связь, прием-передача радиограмм по Морзе и по телеграфным аппаратам, работа на разнесенных частотах, в условиях сильных помех и прочие атрибуты. Вечером, после ужина и до отбоя – личное время. Одни играют в футбол или волейбол, другие –  домино, шашки, шахматы. Я же и еще несколько ребят уединяемся в кузовах ЗИЛ-130, и продолжаем якобы отрабатывать навыки военной профессии. Фактически же, напялив наушники, шарим по эфиру – военные радиоприемники очень чувствительные, несколько диапазонов, в т.ч. УКВ. Слушаем, конечно же, забугорный джаз (как-никак, связисты – это же войсковая интеллигенция). Я же, по выработанной привычке, предпочитал каждый вечер слушать всё те же: «Немецкая волна», «Голос Америки из Вашингтона», «Свободная Европа»…. И вот в один из вечеров по всем упомянутым «голосам» прошла новость: сегодня в Москве состоялся Пленум ЦК КПСС, который освободил Никиту Хрущева от занимаемых должностей. Первым секретарем ЦК, очевидно, избран Леонид Брежнев, а председателем Совмина, очевидно, Алексей Косыгин. И все радиостанции свои сообщения подают в предположительной форме: пленум ЦК – потому что вся Красная площадь была перекрыта, и в Кремль въехало много правительственных «Чаек»; внеочередной пленум – потому что Никита Хрущев прервал свой отпуск и неожиданно возвратился из Крыма в Москву…
Утром к нам на полигон приехал замполит полка. Провел очередную политинформацию по материалам 4-х месячной давности Пленума ЦК, в который раз похвалил Никиту Сергеевича за его неустанную заботу о советском человеке. Подкрепил даже цифрами запланированного увеличения выпуска кусков мыла и рулонов туалетной бумаги на душу населения в ближайшие 5 лет.  После политинформации наш командир роты, он же – начальник на полигоне, пригласил замполита, как полагается, позавтракать вместе с курсантами. Сидим за длинным деревянным столом, едим из котелков перловку, запиваем чаем. Замполит – во главе стола, в торце. Я поднимаю руку. Замполит: «Чего тебе, курсант?» Я: «Можно задать вопрос?» Он: «Валяй!» Я: «Товарищ подполковник, а правда, что Никита Сергеевич освобожден от должности, и главные в стране теперь Брежнев и Косыгин?» Он, поперхнувшись кашей: «Откуда ересь такая, курсант?» Я: «Вчера вечером по Би-Би-Си передали»…
Услышав это, замполит резко вскакивает, что есть силы, наотмашь, отталкивает от себя котелок с кашей и кричит: «Курсант – 5 суток ареста! Капитан, немедленно отправить его на гарнизонную гауптвахту! Развели тут антисоветчину! У вас же гниль в душе, а еще комсомольцы! Ничего, после сборов я разберусь с вами!». Сел в «бобик» и умчался. А за столом еще минут пять продолжалось оцепенение. После чего капитан подошел ко мне, помахал перед носом кулаком и полушепотом так говорит: «Что же ты, сынок, такой наивный, не знаешь, о чем можно, а о чем нельзя спрашивать? Да еще у кого…» В общем, муторно на душе у меня стало: к экзаменам теперь не допустят, сержанта не присвоят, а оставшиеся 2 года придется служить рядовым в хозвзводе…
А в середине следующего дня по радио (мы же постоянно шарим по эфиру) зазвучало важное сообщение ТАСС: за волюнтаризм в работе Пленум ЦК КПСС освободил Хрущева от всех занимаемых должностей, первым секретарем избран Леонид Ильич и так далее… То есть, официально в стране о смене  высшего руководства было сообщено только спустя два дня. Зачем, спрашивается, такая «выдержка»?
На следующее утро после официального сообщения снова к нам на полигон приехал замполит – надо же 30 курсантов «на отшибе» проинформировать о смене власти в стране. Проинформировал. Наш капитан снова спрашивает его: «Товарищ подполковник, может, позавтракаете с нами?» Он: «Нет времени, в штаб дивизии надо срочно ехать». Капитан: «Ну, раз вы едете в Николаев, может, захватите с собой на гауптвахту этого курсантика? А то у меня нет машины, а я же не могу его без конвоя отправить на общественном транспорте». Замполит: «Ладно, ладно, капитан, погорячились мы тут все… Я отменяю свое наказание. А ты, курсант, впредь будь умнее, не лезь поперек батьки в пекло». Какое пекло, и кто тут батька, я так и не понял тогда. Но на ус намотал – дуралеев везде полно. В том числе и среди офицеров.
И в то же время, будучи совершенно неискушенным в политике юным – 20-летним – существом, никак не мог тогда понять парадоксальность ситуации. С одной стороны, Н.Хрущев развенчал незыблемый до этого авторитет И.В.Сталина, осудил массовые репрессии, без суда и следствия расстрелял Л.Берию, отстранил от власти Маленкова, разоблачил антипартийную группу Молотова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова. А, с другой стороны, Н.Хрущев сам так лоханулся, что свои же соратники отправили его на пенсию за «волюнтаризм и субъективизм»… А ведь нас постоянно учили, что Политбюро и Первый (позже – Генеральный) Секретарь не могут ошибаться; что мы должны строго следовать линии партии; что после принятия решения его больше нельзя критиковать, а надо следовать ему, быть вместе с партией.

Внуки дедушки Хо
Демобилизовавшись из армии, и возвратившись снова на учебу в институт, продолжал всё так же регулярно слушать «голоса». Вскоре у меня появился достойный, в экспортном исполнении, радиоприемник VEF 12, имевший не только ДВ и СВ, но и пять КВ поддиапазонов, начиная с 13 метров. Этот весьма дефицитный товар удалось приобрести летом 1967 года в полярном поселке Лабытнанги, на базе треста Ямалнефтегазразведка, во время работы в студенческом строительном отряде (но об этом – чуть позже). Этим чудным радиоприемником пользовался и восхищался не только я, но и мои соседи по комнате в институтском общежитии – вьетнамские студенты Бик и Тханг. Два с половиной года – с 1966 по 1969 – я вместе со своим институтским товарищем Володей Рябовым и этими двумя вьетнамцами прожили в 221-й комнате институтского общежития в Одессе на ул. Гамарника, 5. Бик учился на факультете гидрометприборов, а Тханг – на гидрологическом факультете. Это были чудные, добрые, отзывчивые и необычайно скромные ребята. Всякий раз, когда мы с Володей приглашали их присоединиться к нашей наспех сварганенной пирушке-застолью по тому или иному поводу, Бик и Тханг мило благодарили и неизменно отказывались хотя бы пригубить вино или шампанское: «Перед отъездом в СССР нас напутствовал президент Вьетнама Хо Ши Мин, и мы лично обещали дедушке Хо быть достойными гражданами своей страны».
С помощью моего VEF 12 Бик и Тханг каждую ночь слушали выпуски новостей, что называется, из первоисточника – со своей родины, из Вьетнама, мужественно сражающегося с американскими агрессорами. Можно представить, насколько ценной для ребят была эта информация! Да и не только для них двоих. В то время в гидрометинституте на разных курсах и факультетах учились около 30 их соотечественников, а в Одессе в различных ВУЗах было более 200 вьетнамских студентов. Так что Бик и Тханг каждый день информировали их о происходящем на родине: в то время Вьетнам отчаянно воевал с вторгшимися на его территорию США.
Армия Северного Вьетнама героически сражалась с вторгшимися американскими вояками, несмотря на их превосходящую огневую мощь. На переднем плане – рядовой 1-го класса с 7,62-миллиметровым ППШ-41. Вьетнамцы – это нация Героев.

В 1968 году американцы сожгли напалмом с воздуха и уничтожили население тысяч вьетнамских деревень, в том числе ставшую печально известной Сонгми.
В деревне Сонгми американские каратели 16 марта 1968 года устроили безумную 4-х часовую кровавую оргию. Были убиты 504 мирных жителя, в том числе: 173 ребенка, 182 женщины, 89 мужчин младше 60 лет и 60 мужчин старше 60 лет.


Американские вояки со своими южно-вьетнамскими прихвостнями отдыхают в джунглях после очередного боя... Совсем скоро война для них бесславно закончится. 
За время войны американские самолеты сбросили на Вьетнам свыше 6,7 млн. тонн бомб (для сравнения: во Вторую мировую войну союзники сбросили на Германию 2,7 млн. тонн бомб). В той войне американскими вояками/головорезами были убиты почти 2,5 млн. мирных, ни в чем не повинных вьетнамцев – это в 10 раз больше, чем погибло при атомных бомбардировках японских Хиросима и Нагасаки. А все «вражьи» голоса, впрочем, как и капиталистическое мировое сообщество, делали вид, что ничего не знают и не ведают, какие злодеяния творят США во Вьетнаме. Так что пресловутая политика двойных стандартов США и их сателлитов родилась не сегодня, и не вчера. Да и стоит ли удивляться? Не кто иной, как  президент США Франклин Рузвельт ещё в 1939 году сказал ставшую знаменитой фразу, характеризуя  диктатора Никарагуа Сомосу: «Он, конечно, сукин сын, но он наш сукин сын»…
Во Вьетнамской войне 1965–1975 гг армия США потерпела самую большую неудачу в своей истории. Эта война обошлась американским налогоплательщикам в $111 млрд. (более $830 млрд. в пересчете на нынешние цены). Но США не извлекли никаких уроков из Вьетнамской авантюры, и в последующие 40 лет непрерывно где-то с кем-то воюют.

Знакомство с «семьей народов»
В 1968 году проходил полугодичную практику в Эстонии (тогда еще советской социалистической…), и не в столичном Таллинне, а в самой что ни есть глубинке – на агрометеорологической станции Йыгева. Йыгева – небольшой, чуть более 6 тысяч жителей, городок на востоке Эстонии, на железной дороге Таллинн –Тарту. Здесь я приобрел не только производственные навыки, но и реально соприкоснулся с доселе незнакомой мне явью жизни «семьи братских народов».
Начну с того, что первыми фразами, услышанными в Эстонии, и которые я запомнил надолго, были «эй саа ару» и «эй тея» – «не понимаю» и «не знаю». И только после этого были освоены обиходные: тэрэ хоммикут, тэрэ, тянан, палун, куй палью… Карл Микелевич Пыйклик, начальник агрометстанции, спустя недельки две-три после моего приезда спросил, как я освоился в эстонской среде. Рассказав ему о своих первых впечатлениях, я все же откровенно признался, что есть какой-то дискомфорт: приходится иногда сталкиваться с негативным к себе отношением. И сразу же попытался «смягчить», задав встречный вопрос: может это из-за того, что я говорю по-русски? На что он ответил: по трем идиотам нельзя судить о всех эстонцах.
Вскоре я понял, что Эстония – это совершенно другая республика по сравнению с РСФСР, Украиной, Молдавией… И отличается она от других «братских союзных» не только языком, но и своей культурой, своими традициями. Удивило множество велосипедов, надолго оставляемых владельцами возле магазинов, кафе, ресторанов. И без всяких тросиков с замками для пристегивания к столбу и прочих «заморочек» против кражи. Признаюсь, первой фотографией, сделанной мной в Эстонии, был бидон молока, оставленный хозяином хутора на подставке-эстакаде у дороги – строго по графику приедет машина-молоковоз и заберет молоко. Можно ли было представить что-то подобное в России?
А что касается массы анекдотов – поверьте, в то время их было не меньше, чем сейчас – о медлительности эстонцев, то это не так. Эстонцы не медлительные, они рассудительные. А еще они прагматичны, сдержанны, лаконичны во всем, и ко всему прочему – честные и экономные люди. Мне кажется, что именно экономностью эстонцев можно объяснить их сдержанность в чувствах и эмоциях. Например, при встрече друг с другом эстонцы практически не используют рукопожатие, а ограничиваются коротким и лаконичным тэрэ. Но вот в спорте – совсем другое дело. Так как я приехал в Эстонию в конце января, то сразу обратил внимание, что в этом небольшом городишке Йыгева устроено несколько открытых хоккейных площадок в натуральную величину, с деревянными бортиками и прочими атрибутами. На них постоянно (а по выходным так целый день) играли не только мальчишки, но и взрослые 30-40-летние дяди. Это было удивительно, как они взрывались в эмоциях, как бурно выражали восторг при взятии ворот.
А чего стоит их культура проведения свободного времени! В воскресенье зайду с утра в кафе-ресторан (по будням работает как столовая) позавтракать и вижу сидящих за соседним столиком троих молодых мужчин, с чашечками кофе и с бутылкой ликёра «Вана Таллин».  Забегу в обед пообедать – они всё так же сидят и мирно беседуют о чем-то своем, изредка приголубливая  малюсенькие рюмочки ликёра, которого в бутылке… еще половина. И это за полдня на троих! И вот тогда я осознал, что в Эстонии кафе созданы не для быстрого «перекуса», а специально для встреч и времяпровождения. В любом кафе можно долго-долго сидеть с малюсенькой чашечкой кофе, и никто тебя не прогонит. Знаете, это так приятно! А вспомните, как в московской «Астории» буфетчица и официантка окрысились на Володю Шарапова, из-за чего операция по взятию Фокса пошла наперекосяк…
Так как я находился в самой глубинке страны, то не мог обратить внимание на ещё одну характерную черту эстонцев – их педантичность. Как они трепетно ухаживают за своим домом, подворьем, садом! Об особенностях быта, укладе жизни и традициях эстонцев мне много рассказывала Хэллэ Раудсеп, работавшая старшим инженером на агрометстанции.
А еще за те полгода я близко познакомился  с отличными эстонскими парнями – Лембитом Интом и Пээтэром Карингом. Они были старше меня на 5-6 лет, работали в расположенной в окрестностях Таллинна научно-исследовательской лаборатории Госкомгидромета СССР, а Л.Инт был уже кандидатом географических наук. Судьба свела нас в совместной экспедиции по изучению микроклимата на юго-востоке Эстонии, на возвышенности Хаанья.
 
Группа участников экспедиции по изучению микроклимата на юго-востоке Эстонии, на возвышенности Хаанья. На переднем плане слева – Лембит Инт, справа – Хэллэ Раудсеп. Автор этих строк выглядывает из-за спины Л.Инта. Апрель 1968 года.

С той студенческой поры в последующем я много лет поддерживал контакты с ними, ставшими уже моими коллегами. В частности, Лембит Инт был официальным оппонентом при защите мною в 1974 году диссертации на соискание звания кандидата географических наук. Сразу после обретения Эстонией независимости Лембит, к тому времени уже доктор наук, эмигрировал в Финляндию, где и проживает до сих пор. Кстати, дочь Л.Инта – Эвелин Ильвес – жена Тоомаса Хендрика, нынешнего президента Эстонии.
                       Президент Эстонии Тоомас Хендрик и его супруга Эвелин Ильвес.

Пээтэр Каринг, в свою очередь, сразу после обретения Эстонией независимости стал руководителем её Гидрометслужбы, позже преобразованной по инициативе П.Каринга в гидрометеорологический институт. В «новое» время я тесно сотрудничал с Пээтэром по работе, мы многократно встречались на различных международных конференциях.
Автор этих строк беседует с Пээтэром Карингом (в центре фото) на приеме в Министерстве транспорта Финляндии по случаю начала работы международной конференции Комиссии по основным системам Всемирной Метеорологической организации. Хельсинки, август 1994 года.

Расскажу об одной такой встрече с П.Карингом, состоявшейся летом 1995 года в Женеве, на конгрессе Всемирной метеорологической конференции (ВМО). Конгресс собирается раз в четыре года, и является главным управляющим органом ВМО, куда входят 189 стран-участниц. На том международном форуме я представлял гидрометеорологическую службу Латвии. И вот в первый день, в перерыве после торжественного открытия, вдруг слышу рядом латышскую речь. Поворачиваюсь… Ба, какие лица! Собственной персоной – Сандра Калниете, в ту пору официальный представитель Латвии при Европейском отделении ООН в Женеве. И, с места в карьер, начинает отчитывать меня, что я не явился к ней накануне и не предъявил свой мандат на право представлять Латвию на конгрессе ВМО. А посему, Вай, диевини! – я самозванец, и должен удалиться восвояси. После столь бурного вступительного монолога Сандры я, наконец, показываю ей свою утвержденную Кабмином Латвии ксиву, сопровождая соответствующим комментарием. На русском, разумеется… И тут поднялся такой хай, что хоть святых выноси! Прессинг со стороны кундзи Калниете был неслабый! Диалог проходил, говоря языком радистов, на разнесенных частотах: Сандра – тикай латвиски, я же – на великом и могучем… Забавно, что при этом мы прекрасно понимали друг друга… И тут подходит Пээтэр, дружески обнимает меня и спрашивает: не надо ли чем помочь? Я же, в свою очередь, обращаюсь к Сандре и говорю: познакомьтесь, руководитель гидрометслужбы Эстонии господин Каринг… Сандра моментально меняет гнев ко мне на милость к Пээтэру, протягивает руку и начинает что-то щебетать ему по-английски. Но Пээтэр, как истинный джентльмен, ей в ответ: я предпочитаю разговаривать здесь на русском языке – на одном из рабочих языков ВМО. На том и порешили. Обменявшись еще несколькими словами любезности с представителем дружественной Эстонии, госпожа Калниете удалилась, а Пээтэр, вслед: кто куда, а голый в баню! И ведь оказался провидцем: С.Калниете – очень экзальтированная националистка,  сделавшая главным козырем своей политической деятельности русофобство. Была одним из руководителей Народного фронта Латвии и гёрл-френд первого премьер-министра независимой Латвии  Иварса Годманиса. Когда тот отказался ради неё уйти из семьи, траванулась таблетками – насилу откачали. И от греха подальше отправили в Женеву представлять Латвию в ООН.   А понтов-то!
Но я немного опередил события, поэтому снова возвращаюсь в Эстонию, в лето 1968 года. Тогда я познакомился также с профессором Райком, деканом географического факультета Тартуского университета. Он  тоже участвовал в нашей экспедиции по изучению микроклимата. Теперь вспомним историю. В том году началась Пражская весна, и летом с каждым днем события в Чехословакии накалялись. О них я узнавал, прослушивая «вражьи голоса» с помощью того же VEF 12. В самом конце августа, последние три дня, я провел в Таллинне. В гидрометеорологической обсерватории случайно встретил профессора Райка. Узнав, что завтра я уезжаю домой, он пригласил меня в Кадриорг парк – лучшее место в Таллинне для любителей проводить время на свежем воздухе. Часа два мы неторопливо беседовали, и, естественно, не обошли вниманием и Чехословакию. Туда накануне была введена мощная группировка объединенных вооруженных сил стран Варшавского договора, а в Москве на Красной площади состоялся известный пикет советских диссидентов против этой акции. «Прогрессивный» мир, что называется, бурлил. И я спросил профессора: а как настроение среди студентов его университета в связи с этим? В ответ прозвучало буквально следующее: «Мы, эстонцы, маленький народ. Нам надо сохранить свою нацию, поэтому незачем выступать против Москвы и лезть на рожон». И этой фразой профессор Райк прекрасно подтвердил рассудительность и прагматичность эстонцев.

Из витрины – на задворки
Боюсь, что после всего изложенного в предыдущем разделе скептики скажут: Михаил, что-то ты слишком уж хвалишь эстонцев. Возражу так: это сделано мною специально, по принципу «Хваление чужих как способ ругания своих». Да и не забывайте, что речь шла о 1968 годе. Тогда Эстония, как и Латвия, куда я был направлен на работу по распределению после окончания института в 1969 году, были одними из лучших советских республик с вполне дружелюбным населением. Но, как говорится, где дамы былых времён, а где прошлогодний снег?
С тех пор много воды утекло. И Эстония, и Латвия обрели независимость, вступили в Евросоюз и в НАТО, Эстония перешла на евро, Латвия готова это сделать в 2014 году… Знаю не понаслышке, а из уст многих бывших тамошних коллег, что происходящее вот уже почти 22 года в Эстонии мало чем отличается от того, что мы имеем в Латвии: массовое безгражданство и дискриминация русскоязычного населения; возрождение нацизма и фашизма – в открытую превозносят Ваффен-СС и лесных братьев; зажравшиеся и совершенно отрешенные от действительности власть предержащие; разделенное и инертное общество, контролируемое по принципу разделяй и властвуй; чиновничество, присосавшееся к денежным потокам и насасывающееся ими до уродства неземного; практически полностью уничтоженная промышленность; постоянное выклянчивание подачек из Евросоюза; смертность, превышающая рождаемость; массовая эмиграция населения, в том числе коренного; безработица; оболванивание народа мнением о России как о враге номер один и самом вероятном противнике, и многое другое.
Не буду больше об Эстонии… Остаток пара выпущу на Латвию. Всё-таки живу здесь уже 44 года: по половинке – фифти-фифти – в «той» и в «этой» жизни. Так что для репрезентативного сравнения имеется достаточный опыт. Сегодняшняя Латвия – это псевдонезависимое государство: в политическом и военном отношении – полный контроль со стороны США; в экономическом отношении – со всеми потрохами всё продано Евросоюзу. Правительство страны – в позе цирковой собачки, стоящей на задних лапках перед Брюсселем и Вашингтонским «обкомом», послушно следуя тем, кто дергает его за веревочки. Все 22 года после восстановления независимости страной правят исключительно  «истинные чистокровки, с правильной формой черепа и носа». Государственная идеология – радикальный национализм; постоянные попытки пересмотреть политические и территориальные итоги Второй мировой войны, политически реабилитировать нацизм и фашизм; сохранение и ужесточение ситуации с негражданами; выдавливание русского языка.
И всё это время власть предержащие прячут свои политические и экономические провалы сказками про «оккупацию» и «тяжелое наследие советского режима», пытаясь под эту сурдинку урвать с новой России 375 миллиардов долларов. Именно такую сумму «ущерба» подсчитала специально созданная комиссия из «чегоизволите» псевдоисториков и прикормленных экономистов. Реальный же итог – регресс и деградация; всё наперекосяк, куда ни кинь – всюду клин. Некогда Латвия была витриной Советского Союза; нынче – задворки Европейского Союза.
Чтобы столь жесткая позиция автора при оценке ситуации в нынешней Латвии была понятна, сообщу необходимый минимум о себе. Имею официально присвоенный властями статус «не гражданин» (в паспорте так и написано: «Aliens passport») и «долгосрочный иммигрант». И я не исключение – с таким статусом в Латвии сегодня более 300 тысяч человек. Приехал в Латвию в советские времена, 42 года назад, но не как иммигрант, а как гражданин единой тогда страны. Да и оказался здесь не из-за более вкусных мясо-молочных продуктов, а по распределению после окончания ВУЗа и по запросу латвийского госучреждения. В середине 90-х появилось было желание избавиться, хотя бы в паспорте, от прозвища «чужак», да окна натурализации не позволяли. А когда «окна» отменили, и появилась возможность, желание куда-то пропало. Так что для меня тост «за совпадение желаний и возможностей» остается актуальным.
В полной мере испытал на себе практически все 79 отличий-ограничений в правах «негров» и граждан, начиная от беспардонной недодачи части приватизационных сертификатов, и заканчивая запретом занимать госдолжность. Ну и, разумеется, лишен права принимать участие в выборах, референдумах и прочих волеизъявлениях. «Низ-зя!» мне даже в столь безобидном, как подписываться под коллективным обращением к власть предержащим по тем и иным актуальностям жизни.
Тем не менее, несмотря на все эти несуразности, с условными Янисами и Дзидрами на бытовом уровне и в трудовом коллективе всегда, что в «той» жизни, что в «этой», находили и находим взаимопонимание, и они воспринимают меня как равноправного, а не как второсортного жителя Латвии. И замечу, что когда беседуем в расслабленном, а не в напряженном состоянии, то наших правящих политиков видим в одинаковом свете и цвете. Порядочных, думающих, совестливых среди коренных граждан Латвии предостаточно. А вот среди политиков – раз, два и обчелся. И еще скажу: не меньше Яниса и Дзидры сделал для Латвии и в «той», и в «этой» жизни, люблю эту страну и желаю ей процветания. Чего не могу сказать о власть имущих – здесь у нас нелюбовь взаимная.

Адекватно о неадекватном
Видите, я так увлекся воспоминаниями полугодичного пребывания в Эстонии в далеком 1968 году, что невольно перешел  на события сегодняшнего дня. А между ними – 45 лет (!) жизни. Трудовой. Со всеми её радостями и невзгодами.
Но я продолжу анализ этого периода в ракурсе заявленной темы инакомыслия и вольнодумства. Как и раньше, каждый день начинался и заканчивался обязательным прослушиванием новостей о событиях в мире. Отечественное информационное поле с 70-х годов постепенно становилось богаче и урожайнее. Особенно привлекала воскресная телевизионная «Международная панорама». Передачу вели известные личности: Валентин Зорин, Александр Бовин, Генрих Боровик, Александр Каверзнев, Фарид Сейфуль-Мулюков… Это их глазами, а также глазами ведущего «Клуба кинопутешествий» Ю.Сенкевича мы «глядели в мир». Интереснейшие вещи рассказывали они. Каждый со своей манерой и темой-«коньком». По мне, так международный обзор интереснее всего было слушать в изложении Александра Бовина. Он позволял себе достаточно много вольностей, рассказывая о жизни «там» и «здесь», иногда даже с некоторым несоветским лоском. Да и на экране А.Бовин смотрелся совершенно нестандартно для того времени: обросший, лохматый, без галстука…
Конечно, ни один выпуск не обходился без сюжетов о борьбе трудящихся за свои права (одна Анжела Дэвис чего стоит!), о безработице и расизме, о национально-освободительных движениях… Но даже в этих предельно идеологических репортажах на заднем плане можно было увидеть «забугорную» жизнь: яркие автомобили, виллы с бассейнами, глянцевые интерьеры, неоновую рекламу и витрины магазинов.
Из взбудораживших сознание событий того времени особенно памятен ввод советских войск в Афганистан в конце 1979 года. Официальная информация гласила, что это сделано после более чем 20 официальных запросов о военной помощи афганского революционного правительства, на основании Договора о дружбе и сотрудничестве от 1978 г. Иными словами, идеология и имидж СССР требовали оказания помощи. А как прокомментировали «голоса»? В эфире разразилась настоящая истерика. И если бы только в эфире… Афганская тема весьма сложна и многогранна, поэтому я не вправе заниматься её анализом, тем более, что с тех пор прошло уже 33 года. Скажу только, что главным закапёрщиком антисоветского кликушества тогда были США.
Американцы с тех пор так сильно «полюбили» Афганистан, что сами его оккупировали в 2001 году и находятся там до сих пор, прикрываясь борьбой с международным терроризмом. Подтасовав «ядерное досье» Ирака, США вторглись и в эту страну в 2003 году, бесцеремонно казнили его президента Саддама Хусейна в 2006 году, и лишь в конце 2011 года со скрипом ушли оттуда. Но не угомонились, а сразу же начали наводить свой «демократический порядок» на Ближнем Востоке и в Северной Африке: в Ливии, Египте, Сирии, Тунисе, Бахрейне, Йемене. США присвоили себе право наносить военные удары по любой точке земного шара под предлогом угрозы международного терроризма. И ярчайшим примером политического беспредела американцев является осуществленная под их дирижерством бомбардировка самолетами НАТО Югославии в 1999 году.
Я не случайно использовал параллели в сравнении событий 80-х годов прошлого века и событий совсем недавних. Так лучше понять и прошлое, и современность. Считать, что США – образец демократии и цивилизации в мире, признак узости ума и неадекватного восприятия действительности.

«Вражьи»  голоса – plus quam perfectum
При нынешних коллосальных размерах информационного пространства, которое стало возможным благодаря интернету, никакие зарубежные радиоголоса больше не нужны. Да и цензуры в СМИ давно уже нет. Впрочем, нет и «доктора» с рецептом как не заблудиться в этом информационном поле. Вот почему и сегодня надо уметь отделять зерна от плевел – separate wheat from chaff.
Поэтому и сегодня, как и в «той» жизни, я придерживаюсь выработанной еще с молодости привычки оценивать происходящие события и появившиеся новости с разных точек зрения. Самостоятельно их осмыслить, сопоставить, взять под сомнение, критически проанализировать… По-прежнему живо интересуюсь происходящим сегодня в России. Но если черпать информацию только по телеканалам ОРТ, РТР или же НТВ, то сыт не будешь: большинство сюжетов – о Владимире Владимировиче, чуть-чуть – о Дмитрии Анатольевиче, всё оставшееся время – криминал. Зато интернет предлагает информацию под любым «соусом»: на одном полюсе – Ю.Латынина, А.Венедиктов,  С.Белковский, Г.Сатаров, В.Новодворская и прочие диссиденты российские; на другом – государственники А.Проханов, М.Леонтьев, С.Кургинян,  В.Соловьев, М.Шевченко… Читай, смотри, слушай, наслаждайся, возмущайся. Чтобы не оказаться в плену собственных заблуждений – анализируй, сопоставляй, размышляй. Вырабатывай собственное мнение, комментируй, участвуй в дискуссиях.
Я против того, чтобы кого-то карали за высказанное мнение, даже за самое неприятное. Куда лучше, если на него будет высказано альтернативное мнение. Если, конечно, оно того заслуживает. А если не заслуживает, так и не надо из этого делать трагедию вселенского масштаба.
Вот на этом и завершу свою очередную «Историю», в которой поделился с вами своим видением многих событий – и давно канувших в Лету, и сегодняшних. Рассказал о них так, как я их воспринимаю, без прикрас и без утайки. Ведь я не подписывал и не брал на себя обязательств о неразглашении каких-либо сведений – non disclosure agreement.